Тайны дома баронессы фон Таубе

В этом культовом месте для богемы Серебряного века, жильцы огромных коммуналок,  до сих пор,  жалуются на крики и шум по ночам, звуки битой посуды.

Дом 20 по Пушкинской улице построен в 1874 архитектором А.В. Ивановым по заказу полковника лейб-гвардии Измайловского полка П.И. Рот как дом дорогих меблированных квартир, состоящих из 5-9 комнат, кухни с ледником, ванной комнаты, 1-2 санузлов, комнатой для прислуги и хозяйственные помещения.. 

Управляющим в гостинице был назначен купец С.С. Давидович. Но он оказался плохим руководителем, больше заботящимся о своем кармане, чем об общей пользе, и в 1878 году дом пришлось продавать. 

Далее дом покупает баронесса Луиза Карловна фон Таубе, постоянно живущая в Париже, и называет свой дом меблированных комнат «Пале-Рояль» (название дом получил за схожесть с парижским "Palais Royal"). Новая хозяйка путем широкой и интересной рекламы и с помощью высоких знакомств заселяет свой дом знатными постояльцами, людьми творческих профессий.

Купец Давидович еще некоторое время остается директором «Пале-Рояля», но после большой недостачи в 1880 году был уволен и, опасаясь судебного преследования за свои финансовые махинации и зная дворцовые связи семьи Таубе, бежал за границу.

Владельцы дома менялись еще несколько раз, но с легкой руки баронессы Таубе и , благодаря интересным постояльцам, «Пале-Рояль» приобретает славу «приюта петербургской богемы» и «писательского подворья».

Так же репутацию месту создал ещё Глеб Иванович Успенский. Человек совестливый, скромный, работящий, он, как и многие из его «разночинного» поколения, пил горькую. Более того, как утверждал русский писатель, он вынужден наблюдать и описывать такие мерзости жизни, что для разрядки ему и остаются только водка, в крайнем случае - бром. Александра Васильевна, жена-страдалица, долго терпела возлияния Глеба Ивановича, пока не увезла его на постоянное место жительства в Чудово: под присмотром и «Власть земли» из крестьянской жизни писать сподручнее, и объект наблюдения рядом. С другой стороны, от столицы недалеко: два часа - и писатель в редакции «Отечественных записок» или «Русского богатства». 

В «Пале-Рояле» он бывал наездами, почти каждый из которых приводил к загулу. Писатель был, что называется, душой компании, символом поколения, в «Пале-Рояль» к нему приходили приятели, литературные дамы, поклонники таланта, начинающие писатели. Выбраться из этого круговорота удавалось с трудом.

Кстати, напротив, на Пушкинской, 17, жил лечащий врач Глеба Успенского - психиатр Борис Синани, который и выводил писателя из запоя. В конце концов ему пришлось отправить окончательно впавшего в белую горячку Успенского в сумасшедший дом, где он после десятилетнего безумия и закончил свое страдальческое существование. 

Собутыльников Глеба Успенского в «Пале-Рояле» сменили собутыльники Александра Куприна.

Тут же, в «Пале-Рояле», в 1890-1900-е постоянно жили литераторы Петр Перцев и Аким Волынский, близкие к символистам. Это другой круг: никакой водки, все о горнем - Прекрасной даме, итальянском искусстве, каббале. Бывали у них и Василий Розанов, и Валерий Брюсов, и чета Мережковских. 

Останавливались в гостинице Антон Чехов, Иван Бунин, Леонид Андреев, Константин Станюкович. 

С 1913 г. в «Пале-Рояле» неделями гостил Владимир Маяковский. Тут протекал и его роман с Софьей Шамардиной, корпулентной брюнеткой, героиней «Флейты позвоночника». Летом 1915 г. Маяковский, живший до того на даче в Куоккале, совершенно ошалел от знакомства с Лилей Брик, бросил на Карельском перешейке «даму сердца, белье у прачки, вообще все свои вещи» и снова вернулся в «Пале-Рояль». В «Пале-Рояле» щедро представлена была и богема артистическая.

Федор Шаляпин, проживший на Пушкинской два года, описывал гостиницу в знаменитой «Душе и маске»: «В конце Пушкинской улицы, за маленькой площадью, где стоит крохотный Пушкин, возвышается огромное здание, похожее на цейхгауз - вещевой склад. Это - «Пале-Рояль», приют артистической богемы Петербурга. В мое время сей приют был очень грязен, и единственное хорошее в нем, кроме людей, были лестницы, очень отлогие. По ним легко было взбираться даже на пятый этаж, где я жил в грязненькой комнате, напоминавшей "номер“ провинциальной гостиницы. В портьерах, выцветших от времени, сохранилось множество пыли, прозябали блохи, мухи и другие насекомые. В темных коридорах всегда можно было встретить пьяненьких людей обоего пола. Скандалы, однако, разыгрывались не очень часто. В общем же в „Пале-Рояле“ жилось интересно и весело» (по материалам "Квартальный Надзиратель" №15).

Зинаида Гиппиус писала: «На Пушкинской Улице в Петербурге был громадный, пятиэтажный дом, — гостиница не первоклассная, но и не так чтобы очень затрапезная. Ее почему-то возлюбили литераторы и живали там, особенно несемейные, по месяцам, а то и по годам... Немало интересных собраний повидали на своем веку номерки этого "Палэ-Рояля", скромные, серым штофом перегороженные. Там ... бывал Розанов, эстеты "Мира искусства"...»
Сейчас в доме — большие коммунальные квартиры, а также мини- гостиница «Идиллия».

Факты о доме меблированных комнат «Пале-Рояль» будут пополняться...